По кивку Абдулы евнух развязал зеленые ленточки у Джанет на плечах, и туника внезапно соскользнула с них, обнажив девушку по пояс. Мертвая тишина опустилась на комнату. Двенадцать пар глаз принялись с алчностью буравить безупречной формы юные груди Джанет с нежно-розовыми сосками.
Абдула бен Абдула ловко выдержал минутную паузу, после чего возвестил:
— За товар предложено пятнадцать тысяч шестьсот золотых монет! Пятнадцать шестьсот за прелестный, еще не раскрывшийся цветок!
Шестнадцать тысяч… семнадцать… семнадцать пятьсот…
Абдула кивнул евнуху, и тот быстро распустил зеленую ленту на тонкой талии Джанет. Туника с легким шелестом скользнула по бедрам вниз, и шумный вздох прокатился по комнате. Девушка теперь стояла совершенно обнаженная, и лишь лицо ее было закрыто.
Сознание Джанет как будто раздвоилось. Душа и тело словно отделились друг от друга. Она сама внутренне удивлялась, как еще не упала в обморок от стыда и унижения, которому ее подвергли. Впрочем, внутренний голос настойчиво твердил ей: «Лесли никогда не показывают своего страха! Лесли никогда не показывают своего страха!» Высоко вздернув подбородок и выпрямив спину так, что лопатки едва не соприкоснулись, Джанет замерла на месте, едва дыша.
Восемнадцать тысяч золотых монет… восемнадцать тысяч девятьсот…
Словно охотничий пес, почуявший, что вот-вот нагонит жертву, работорговец одним быстрым движением сорвал жемчужную заколку, поддерживающую роскошные волосы Джанет. Золотисто-каштановые волны упали на обнаженные плечи девушки и тут же отхлынули назад. Абдула сорвал с ее лица последнюю вуаль.