Надо сказать, что наш корабельный доктор не только врач. Команда у нас здоровая, молодцы, как на подбор, болеем редко. Свободного времени у доктора много, и он постоянно занимает­ся научными наблюдениями над жизнью попутных морей и океанов. Помогать таким наблюдениям юнга Загадкин считает своим прямым долгом. Кому, как не мореплавателю, двигать вперед науку о родной стихии!..

Отложил все дела и явился в распоряжение доктора. Взяли мы по градуснику, приладили к ним небольшие грузила, к гру­зилам проволоки метров двадцать привязали. Затем сверили ручные часы и поспешили в разные стороны: доктор — на кор­му, я — на нос корабля.

Времени в обрез — судно вот-вот опять полным ходом пой­дет. Смотрю на часы, в условленную минуту градусник в воду опускаю, в условленную минуту наверх вытягиваю. Порядок! Тут же быстро записал температуру, бегу в каюту к доктору.

— Сколько у тебя, Захар?

— Два градуса выше нуля. А у вас, доктор?

— Двенадцать выше нуля... От неожиданности глаза на лоб по­лезли. Как же так? У носа корабля температура морской воды одна, у кор­мы — другая? И разница не мала: де­сять градусов! Может быть, плохо опу­стил градусник или неверно его пока­зания понял? Неужели на таком лег­ком наблюдении осрамился Захар Загад­кин?

Доктор смотрит на меня, улыбается.

— Озадачен, дорогой? А дело, За­хар, простое. Ньюфаундлендская отмель не только рыбой славится. Если в том месте, где мы ход застопорили, одно­временно опустить термометры с носа и кормы, они обязательно разную тем­пературу морской воды покажут...