Свою мачеху Эмма нашла около круглой бальной залы, в примыкающем к ней роскошном гроте, украшенном золоченой резьбой и зеркалами. Тася выглядела как юная девушка, а вовсе не почтенная двадцатипятилетняя матрона. В ее внешности, в манере держаться был тот же налет загадочности, который делал ее двоюродного брата Ангеловского таким пленительным. Оба были чистокровными русскими, которых обстоятельства вынудили обрести дом в Англии.

Эмма направилась к мачехе и отозвала ее в сторонку.

– Belle-mere «Мачеха (фр.).», - настойчиво сказала она, - мне надо с тобой поговорить по очень важному поводу.

Тася смотрела на нее без удивления. Мало что укрывалось от ее зоркого ока, временами казалось, что она обладает способностью читать мысли.

– Это имеет отношение к лорду Милбэнку, не так ли?

– Кто тебе рассказал?

– Никто. Это очевидно уже несколько месяцев, Эмма. Стоит тебе куда-то отлучиться во время бала или вечера, как то же происходит с лордом Милбэнком. Вы тайно встречаетесь. - Тася укоризненно покачала головой. - Ты ведь знаешь, как не одобряю я все, что делается за спиной твоего отца.

– Но я вынуждена так поступать, - виновато попыталась оправдаться Эмма. - Все получилось из-за того, что папа несправедливо запретил Адаму ухаживать за мной.

– Отец не хочет, чтобы кто-либо, особенно какой-нибудь охотник за приданым, воспользовался твоей неопытностью.

– Адам вовсе не охотник за приданым!

– Однако у всех создалось именно такое впечатление. Эта ужасная прошлогодняя история с леди Клариссой Эндерли…

– Он мне все объяснил, - возразила Эмма, морщась при напоминании о том, что случилось незадолго до их романа. Адама поймали, когда он пытался обвенчаться с наивной и юной богатой невестой. Возмущенное семейство Эндерли пригрозило избить Адама до полусмерти, и дочку быстро выдали за старого барона с большим состоянием. - Это была ошибка. Недоразумение…