Люк лежал на ковре перед камином, глядя в огонь. Тася прильнула к его груди. Они понемножку отпивали бренди из одного бокала, время от времени целуясь, чтобы разделить наслаждение его вкусом к ароматом. Гостиная, примыкавшая к их личным покоям, была наполнена золотистым сиянием и отблесками горящих поленьев.

– Где наши дети? - спросил Люк.

Тася медленно крутанула бренди в сужающемся кверху бокале и предложила ему еще глоток, осторожно наклонив край хрусталя к его губам.

– Мальчики играют в детской. Скоро время их вечернего купания. Полагаю, мне пора отправиться к ним.

– Погоди немного. - Большая теплая ладонь мужа слегка сжала ее руку повыше локтя. - Сейчас самая лучшая пора дня… Вечер, и мы с тобой одни.

Тася засмеялась и потыкалась носом в нежное местечко под его колючим подбородком.

– Мне правда надо пойти помочь няне, а то мальчишки расплещут всю воду. Кроме того, я хочу посмотреть, как там Эмма. Она весь день сидит, запершись в своей комнате. Я велела повару отправить ей наверх ужин, но не знаю, притронулась ли она к нему.

Люк слегка нахмурился.

– Наверное, тоскует по этому Милбэнку.

– Возможно.

– Я был уверен, что она уже переболела этим и не думает о нем. Мы можем что-то предпринять, чтобы ускорить ее выздоровление?

– Ты явно никогда не страдал от мук безответной любви, - сухо заметила Тася.

– Страдал. Из-за тебя.

– Едва ли! Ты решил, что любишь меня, и уже два дня спустя заявился ко мне в постель.

– Это были самые длинные два дня в моей жизни.

Тася расхохоталась от прочувствованного тона, каким это было сказано. Она отставила бокал с бренди и обвила руками его талию. Ее ладони легко легли на спину мужа.

– И с тех пор мы были вместе почти каждую ночь.

– За исключением вмешательства Ангеловского, - мрачно напомнил Люк.

– Шшш… - Тася прижалась ртом к его губам. - Мы ведь договорились простить и забыть об этом. Прошло уже семь лет.