Понимая, что он ее оценивающе разглядывает, Эмма скорчила рожицу.

– Мне все равно, что я некрасивая, - заявила она. - Насколько я успела заметить, красота доставляет кучу неудобств. А теперь, Николай, вам действительно следует удалиться. Пока вы рядом, ко мне ни один мужчина не осмелится подойти.

– Кого бы вы ни ждали, он продержится не дольше остальных.

Эмма насупилась и промолвила с внезапным вызовом:

– Этот продержится.

– Из них никто не задерживается, - лениво продолжал он. - Вы сами их всех прогоняете в том же порядке, как они приходят. Почему бы это?

Ярко- алый румянец, вспыхнувший на ее щеках, совсем не гармонировал с рыжим цветом волос. Она стиснула зубы: его стрела попала точно в цель. Эмма уже третий год появлялась в лондонском свете. Если она не выйдет замуж в самое ближайшее время, ее будут считать неудачницей, провалившейся на брачном торжище, которой одна дорога -в старые девы.

– Не понимаю, зачем мне вообще нужен муж, - проговорила она. - Я не могу себе представить, что стану чьей-то собственностью. Вы, наверное, считаете, что это делает меня неженственной?

– Я считаю вас в высшей степени женственной.

Темно- рыжие брови взлетели вверх.

– Это комплимент или насмешка? Вас никогда не поймешь.

– Я никогда не насмехаюсь над вами, Эмма. Над другими людьми - да. Над вами - нет.

Она недоверчиво фыркнула.

Николай шагнул вперед, ступив в полосу света, струившегося от садового фонаря.

– А теперь вы вернетесь со мной обратно в дом. Как хозяин… и ваш дальний родственник… я не могу позволить вам оставаться здесь одной без сопровождения.

– Не пытайтесь претендовать на какое-либо родство между нами. Вы - родня моей мачехи и со мной никак не связаны.

– Мы родственники по браку вашего отца, - настаивал он.

Эмма усмехнулась, понимая, что в качестве родственников они смогут держаться более свободно: звать друг друга по имени и разговаривать без надзора.