– С каждым днем я люблю тебя все больше и больше, - сказала она, устремив взор в его бархатно-карие глаза. - Я думаю о тебе, не переставая.

Адам нежно погладил ее по щеке:

– Ты околдовала меня, Эмма Стоукхерст.

Он прильнул к ее рту долгим поцелуем. Губы у него были теплыми, горячие ладони скользили по ее узкой спине. Когда наконец он поднял голову, оба не сразу отдышались.

– Нам надо поскорее вернуться в залу, - сказал он. - Разумеется, поврозь. Нельзя, чтобы нас заподозрили. И не хмурь брови, ты же знаешь, что это необходимо.

– Кажется, мы целую вечность только так и делаем. Десять минут здесь, десять минут там… Этого так мало. Теперь, когда мы оба поняли свои чувства, нам надо вместе предстать перед отцом. И если он не даст своего благословения, не согласится на наш брак, мы убежим и поженимся!

– Тише, дорогая, - успокаивал ее Адам. Лицо его омрачилось внезапной тревогой. - Не хочу слышать из твоих уст слово "побег". Я знаю, как важна для тебя твоя семья, и не стану причиной разлада между тобой и твоим отцом.

– Но папа никогда не согласится…

– Со временем он поймет и смирится. - Адам нежно поцеловал ее в нахмуренный лоб. - Я могу быть очень терпеливым, Эм.

– А я не могу! - Она досадливо засмеялась. - Возможно, терпение относится к твоим достоинствам, но никак не к моим.

– Попробуй поговорить со своей мачехой, - предложил Адам. - Если ты заручишься ее поддержкой, она сумеет смягчить сердце твоего отца.

– Возможно, - задумчиво откликнулась Эмма. Ее мачеха Тася всегда была ей вроде старшей сестры, сочувствуя всем ее проблемам. - Полагаю, если кто и сможет изменить решение отца, так только Тася. Но если у нее не получится…

– Должно получиться, Эм. Ты же понимаешь, как важно нам добиться его согласия. Без него мы никогда не сможем пожениться.

Она удивленно отпрянула:

– Никогда? Но почему?