– Вы всерьез собираетесь осуществить ваши намерения? Друг мой, может быть, проще пригласить ее к нам в ложу? – с наигранной заботой спросила она.

Колин пожал плечами:

– Я пойду за кулисы и представлюсь ей в последнем антракте.

Услышав объяснение, все трое от души рассмеялись. Это означало, что они не поверили ни одному сказанному Колином слову, считая, что он просто спятил от любви.

– В антракте, – повторила Оливия, выгибая брови дугой.

– А что еще, по-вашему, может сделать несчастный и доведенный до отчаяния человек? – спросил Колин, обращаясь только к Оливии. Герцог сказал это так искренне и беззащитно, что ей на минуту стало жаль его.

Сэр Томас закашлялся.

– Пока вы… м-м… обдумываете свое, м-да, предприятие…

– Вы говорите о его атаке? – перебил его Сэм. – Бедная Лотти.

– В этом нет сомнений, – согласился сэр Томас. – Мне хотелось бы перекинуться с вами несколькими словами, Колин, перед тем, как вы принесете свою злосчастную голову в жертву сценической красоте и вас отвезут в сумасшедший дом.

– И это говорите вы, а я вам так доверял…

Герцог одним глотком осушил свой бокал.

– Мы должны занять места, дорогой, – снова напомнила Оливия и потянула мужа за рукав. – Ты же не хочешь пропустить поднятие занавеса?

– Что ты! Об этом даже подумать страшно, – солгал Сэм, пытаясь скрыть улыбку.

Оливия переключила внимание на сэра Томаса:

– Сэр Томас, может быть, мы увидим вас в антракте?

Чиновник польщенно выпятил грудь.

– Конечно, я буду сопровождать жену. Мое предназначение – следить за нравственностью.

– Отлично. Колин, дорогой, – озабоченно произнесла Оливия, с ног до головы окидывая герцога оценивающим взглядом, – ведите себя хорошо.

– Я постараюсь держать себя в руках, мадам, – с пафосом ответил Колин, передразнивая ее серьезность. – Но обещаю, что это будет памятный вечер. По крайней мере, для меня.