Леди Уиндэм, хотя она и была во всем согласна со своей дочерью, решила на этот раз все же вступиться за сына, что и сделала, уточнив, что Ричарду, в конце концов, всего двадцать девять.

– Мама, Ричарду исполнится тридцать уже через полгода. Ведь мне, – решительно заявила Луиза, – уже тридцать один.

– Луиза, я тронут! – проникновенно произнес сэр Ричард. – Убежден, что только глубочайшая сестринская привязанность могла вырвать из твоих уст это признание.

Она не смогла сдержать улыбку, но продолжала самым суровым тоном, на какой только была способна:

– Здесь нет ничего смешного. Ты уже не юноша и знаешь так же хорошо, как и я, что твой долг – серьезно подумать о женитьбе.

– Странно, – заметил сэр Ричард, – что долг обычно бывает таким неприятным.

– Я знаю, – глубоко вздохнул Джордж. – Это правда! Истинная правда!

– Фу! Какая ерунда! Так запутать простой вопрос! – сказала Луиза. – Если бы я заставляла тебя жениться на какой-нибудь романтичной мисс, которая постоянно требовала бы от тебя доказательств любви к ней и начинала плакать всякий раз, когда тебе захотелось бы развлечься без нее, у тебя были бы причины жаловаться. Но Мелисса!.. Да, айсберг, Джордж, если ты так хочешь, но кто тогда, по-твоему, Ричард? Мелисса, я уверена, никогда не станет докучать тебе таким образом.

Сэр Ричард задержал на сестре загадочный взгляд, а потом подошел к столу и налил себе еще мадеры.

Луиза, как бы оправдываясь, говорила:

– Ну, ты же не хочешь, чтобы будущая жена постоянно висела у тебя на шее?

– Конечно, нет.

– И ты не влюблен ни в какую другую женщину, не так ли?