Егором Тихоновичем Леонтьевым он стал недели две назад. Питерский рабочий, большевик, командированный на Северный фронт, Дмитрий Сизов никогда не бывал в Архангельске. Когда "потребовалось направить человека в Архангельск для связи с большевиками-подпольщиками, он вызвался добровольно. В городе его никто не знал, потому действовать ему было безопаснее.

Сизов отпустил бороду, оделся по-крестьянски и дней десять среди своих "входил в роль". А потом, захватив пачку листовок и надёжно упрятав их в подкладке ватных брюк, отправился. Задание было нелёгкое: связаться с архангельскими подпольщиками-большевиками и вместе с ними препятствовать отправке подкреплений и боеприпасов белым.

Два адреса и три фамилий - всё, что ему сообщили в политотделе для начала действий в Архангельске - он знал на память.

...Сизов нашёл дом, который ему был нужен. Во дворе высокая старуха в короткой мужской куртке и девочка лет семи, укутанная в огромный платок, пилили дрова, с трудом продёргивая в толстом бревне пилу.

- Бог помочь! - сказал Сизов, приподняв шапку. - Где тут, хозяюшка, Афонин Пётр Гаврилыч живет?

Старуха отпустила рукоятку пилы и выпрямилась.

- Жил, да теперь не живёт, - сказала она.

- Уехал куда, что ли? - спросил Сизов.

- А кто знает, уехал или что. А только забрал вещи да и ушёл третьего дня. Его тут вчера ночью спрашивали полицейские или солдаты - не пойму. Разрыли всё в комнате, искали чего-то.

Сизов сообразил, что Афонин предусмотрительно скрылся.

- Так он ничего не говорил, куда ушёл?

- А что он будет говорить? Ушёл да и всё. Хороший был постоялец, да вот ушёл. А у меня ли не жить? Чаёк всегда горячий, дома тепло, ребятишек малых нет, покой дорогой. Да, видно у него неладно что-то. А моё дело - сторона.