- Он арестован? - тихо спросил Сизов.

Женщина ничего не ответила. Она стояла, придерживаясь за косяк двери, и испытующе смотрела на незнакомого бородатого человека в крестьянском полушубке. Его речь, совсем не похожая на крестьянскую, не соответствовала внешнему виду.

- Вы знакомы с Николаем? - спросила она.

- Нет. Но я надеялся его увидеть.

Женщина достала платок, вытерла глаза. Но слезы вдруг снова показались на глазах, и она отвернулась.

- Он не один, - едва сдерживая рыдание, сказала она. - Многих арестовали. И каждый день берут. Как страшно...

Сизову хотелось успокоить эту женщину, хоть чем-нибудь облегчить её горе.

- Мужайтесь, Надежда Васильевна, - сказал он. - Будем верить, что Николай Сергеевич скоро вернётся.

Она доверчиво посмотрела Сизову в глаза и спросила:

- Далеко наши?

- Недалеко. И мы готовимся к наступлению.

Надежда Васильевна снова вытерла глаза платком.

- Я бы пригласила вас домой, но боюсь, что за домом следят. Будьте осторожны!

- Нет, нет, - ответил Сизов. - Я понимаю. Скажите, вы не слыхали такую фамилию - Грушин?

- Андрюша? Конечно.

- Где его найти?

- Он живёт в Кузнечихе, но где - точно сказать не могу. А работает он в казармах столяром. Вы его знаете?

- Нет. И его не знаю. Но постараюсь найти. Извините, Надежда Васильевна. Не отчаивайтесь и надейтесь!

Он пожал ей руку и вышел. И снова пошёл крестьянин по улице, неуклюжий в своём овчинном полушубке, робкий с виду, но сильный и решительный в стремлении к своей цели.

Нужно было искать Андрея Грушина - столяра архангелогородских казарм.

У городской тюрьмы Сизов увидел толпу женщин. Вероятно, это были жёны и матери заключённых, пришедшие сюда в надежде увидеть своих мужей и сыновей. Сизову вдруг захотелось подойти к этим женщинам и сказать им хорошие слова, ободрить их, вселить веру в будущее. Но он не мог этого сделать, и ему, мужественному человеку, стало горько и обидно за своё бессилие в эту минуту.