– Но ты хотела бы? Признайся, моя любимая.

– Да. Если он захочет надеть кольцо на мой палец, я надену ему. Независимо от того, сделает он это ради моих денег или нет.

– Боже милостивый! – папа стал дергать себя за усы, словно они могли ему помочь найти выход. – Я всегда думал, что чувства в тебе преобладают. А предположим, я решил своей волей прекратить это знакомство?

Беатрис встревожилась.

– Вы не сделаете этого, папа. Я не хочу этих денег для себя…

– Значит, для этого праздного молодого человека? Ты действительно думаешь, что будешь счастлива в замужестве на таких условиях?

– Да, – сказала Беатрис. – Я хочу этого замужества и… действительно выйду за него замуж, – добавила она после паузы.

– Хорошо, но это еще не счастье.

– Но оно будет.

Внезапно в ней родилась уверенность, что это именно так. Ее глаза, серые, как нежное крыло мотылька, сверкнули острым стальным блеском в сторону отца. Отец издал короткий, но громкий смешок.

– Боже милостивый! Я уверен, что мистер Овертон ждет не дождется получить пачку денег.

– Для моей свадьбы, – сказала Беатрис, – мисс Браун должна как следует продумать наряд. Это платье совершенно не годилось для званого вечера. Я выглядела как плохо одетая.

Папа со знанием дела пощупал материал на ее платье.

– Это лучший маклосфильский шелк. Как ты могла выглядеть плохо одетой в самом лучшем, что только есть? – Он пристально посмотрел на дочь. – Ты же не можешь утверждать, что мы слишком опекаем тебя, Беа. Ты моя дочь, и я старался не делать этого.

– У меня никогда не было выбора, – ответила Беатрис.

Казалось, у мистера Овертона были серьезные намерения. После того званого вечера он начал ухаживать за Беатрис, и даже папа, Джошуа Боннингтон не мог к нему придраться. Однако никто никогда не говорил о любви. Беатрис не хотела говорить об этом, чтобы не заставить Уильяма лицемерить. Она полагала, что он ухаживает за ней под давлением семейного адвоката и матери, поскольку их вынудила ситуация, но Беатрис делала вид, что не догадывается об этом. Уильям был человеком чести и не первым джентльменом, очутившимся в затруднительном положении, которому приходилось жениться по расчету.