Этот новый дом был совсем другим по сравнению с маленьким старомодным, в котором они провели предыдущую жизнь (на заурядной улице Кентиш Таун). Теперь мама имела право создать здесь атмосферу, соответствующую ее вкусам: она застелила полы темно-коричневыми коврами и повесила темно-коричневые шторы. Это был модный цвет и одновременно практичный, учитывая постоянный дым от горевшего каменного угля и грязно-желтый туман зимой. Мама убедила папу, что тяжелая дубовая мебель выглядит роскошно, особенно если украсить дом в викторианском стиле – серебром, канделябрами, жаровнями, подносами и чайными сервизами. А вышколенная прислуга научится все это чистить и полировать длинные столы красного дерева, и тереть до блеска обеденные приборы.

Мама начала чувствовать себя хозяйкой. Ей хотелось, чтобы в дом приходили люди, тем более что Беатрис уже выросла и ей пора было заводить себе друзей.

Первые шаги, разумеется, были направлены на поиски школы, где она могла приобрести наиболее подходящих друзей. Ведь теперь их семья стала преуспевающей, а если папа реализует свои честолюбивые замыслы, то они будут богатыми.

Так, когда Беатрис исполнилось двенадцать лет, она вырвалась из когтей гувернантки, которая чересчур опекала ее. Но девочка оказалась не более счастливой в женской школе, которую мама в конце концов нашла для нее. Там учились дети высших классов – одни снобы.

Беатрис всегда была одинокой и застенчивой, она раскрывалась только перед людьми, которые ей нравились. Не было у нее друзей-сверстников. Ее любимым занятием были экскурсии в папин магазин в торговой сердцевине Лондона. Она бродила по улицам, где на тротуарах толпились покупатели, останавливаясь перед витринами, где зимой слякотные дороги, а летом душно и пыльно, где царила неразбериха конных омнибусов, экипажей, фургонов, тачек, где улицы кишели разносчиками с их передвижными лотками…

Когда в школе она играла на рояле a'part,

Мама овладевала мастерством портнихи в отделе «Мода для леди» (о чем теперь никогда не упоминалось), и Беатрис пришлась не по вкусу истэблишменту, – это общество было слишком амбициозно для единственного ребенка торговца.