Она взбивала волосы и кружилась, изображая то, о чем пелось в песне.

Вставая из-за стола, отец восклицал:

Несколько минут они кружились по комнате, затем отец опускал Белл на пол.

– Я тебе рассказал о Бостоне и даже спел с тобой песенку. А теперь, – он поворачивал дочь лицом к небольшой лесенке, которая вела на чердак, – отправляйтесь-ка спать, молодая леди.

– С днем рождения, дорогая!.. – с улыбкой и нежным поцелуем добавляла мама.

Белл удобно располагалась на соломенном матрасе, покрытом простыней, зарывалась в него поглубже и натягивала одеяло до самого подбородка. На чердаке у нее было небольшое слуховое окошко. Белл никогда не задергивала занавесок. В безоблачные ночи ей нравилось наблюдать за звездами и луной. А днем, приподнявшись на цыпочки, она могла видеть ферму, где работал отец.

Хотя Броунинг Холли и ворчал все время на старого фермера, однако признавал, что тот платит лучше других хозяев. Отец все же недолюбливал его, поэтому и Белл тоже думала о нем плохо. Но скоро они уедут в Бостон и больше не увидят этого ужасного человека.

А до того времени она могла радоваться их семейным вечерам. Летом, весной, зимой, осенью ли – вечера всегда проходили одинаково. Отец покуривал трубку у очага. Мама, с иголкой и нитками в руках, шила, штопала или просто слушала папины рассказы. А когда Белл ложилась спать, то слышала нежный голос мамы, напевавшей вальс, слышала шарканье ног: это ее родители танцевали на грубо отесанном полу. Вот так и она когда-нибудь будет танцевать вместе с отцом в большом танцевальном зале в Бостоне.