Доктор со смущенным видом начал собирать свои инструменты в черную кожаную сумку.

– Гаролд!..

Доктор погрузился в размышления. Его и без того морщинистое лицо сморщилось еще сильнее. Гаролд Мейфилд был домашним врачом Стивена и Адама с раннего детства. Лечил он и их отца. Именно Гаролд двадцать лет назад известил мальчиков о смерти родителей.

Беда случилась в морозную зимнюю ночь. Старый деревянный мост покрылся скользкой коркой льда. Разъезжаясь с встречной каретой, экипаж родителей ударился о деревянные перила и, проломив их, рухнул с моста.

Стивену было тогда семнадцать лет. И он помнил, какого труда ему стоило понять, что родители никогда не вернутся.

Адаму тогда было двенадцать. Случившееся неузнаваемо изменило его.

Управление всеми делами вместо отца взял на себя Стивен. Но и в семнадцать, и в двадцать семь, и сейчас, в тридцать семь, он знал, что не со всем справился достаточно хорошо. Особенно в том, что касалось Адама.

Джон Сент-Джеймс, или, как все его звали, Джек, был рослым благодушным человеком, который знал всех по имени, общался со множеством людей. Он любил жизнь, и та отвечала ему взаимностью, по крайней мере до того дня, когда удача изменила ему. Даже сейчас, по прошествии двадцати лет, Стивен тосковал по отцу, может быть, даже сильнее, чем в первые дни.

Закрыв наконец свою сумку, Гаролд вздохнул:

– Если говорить откровенно, Стивен, я не думаю, что рука сможет полностью восстановить свою работоспособность. Во всяком случае, так, как ты себе это представляешь. Но ты свыкнешься со своим положением. Тело приспосабливается. Живет же собака на трех ногах и даже не очень страдает от своего увечья.

Стивен посмотрел на него с каменным лицом. Гаролд, видимо, понял, что сравнение с трехногим псом никак нельзя назвать обнадеживающим.

Хмыкнув, он сказал:

– Ты должен радоваться, что уцелел, сынок. Двумя дюймами ниже, и пуля прошла бы прямо через сердце. – Он покачал головой. – Поэтому нечего жаловаться, что не можешь двигать рукой. Благодари Бога, что остался жив!..