– Многим денежным мешкам приходится долго добиваться доступа в аристократические гостиные и клубы. Не знаю, уродлива она или нет, – продолжил Льюис, – но, по всей видимости, богата, как Крез…

– И совершенно безумна! – сгоряча добавила Кларисса.

– О ком это вы говорите? – Простой вопрос, произнесенный низким, хорошо поставленным голосом, положил конец веселью.

Гости один за другим поворачивались к двери. Все застыли на месте, и только мягкие звуки граммофона нарушали повисшую тишину.

– Стивен! – растерянно выпалил Адам. У него разом пропала вся самоуверенность, бокал едва не выскользнул из пальцев. – Что ты здесь делаешь? – нервно спросил он.

В бальный зал вошел Стивен Сент-Джеймс, высокий, элегантный мужчина с зачесанными назад черными волосами и пытливыми черными глазами, которые внимательно изучали собравшихся. Единственным изъяном на его холодном, суровом лице был небольшой шрам в виде полумесяца, видневшийся под левым глазом.

Наконец он повернулся к Адаму:

– Мне помнится, я здесь живу…

В зале послышалось обеспокоенное перешептывание. Уильям смотрел то себе под ноги, то на хозяина, видимо, не зная, на что решиться. Даже Кларисса проявляла некоторую нервозность. Льюис, однако, стоял, скрестив руки на груди, насмешливо наблюдая за происходящим.

Стивен, сжимая черные лайковые перчатки, не сводил глаз с растерянного Адама.

– Уместнее, пожалуй, был бы вопрос: что здесь делаешь ты?

Медленно опуская бокал на стол, Адам старался вернуть себе самообладание:

– Ты удивляешься, что я здесь делаю? Я тебе объясню – в свое время, конечно, в свое время. Но почему ты так быстро вернулся из Лондона, брат? Я ожидал тебя не раньше чем через два-три месяца.

– Так, все ясно. – Стивен выудил бутылку с шампанским из ведерка со льдом.