Братья Хоторн были хорошо известны всему Бостону. Будучи детьми властного, деспотичного отца, они, даже став взрослыми, по-прежнему держались обособленно. По слухам, все трое были сказочно богаты, невероятно красивы и на редкость высокомерны.

Лукас Хоторн, как уже приходилось слышать Элис, отличался самым необузданным нравом, а сверх того такой красотой и обаянием, что каждый раз, когда он являлся в суд для предварительных показаний, женщины рядами выстраивались вдоль лестницы, чтобы взглянуть на него. Элис также слышала о том, что, когда он поднимался по гранитным ступенькам, они пытались дотронуться до его одежды и разражались громкими рыданиями, едва он исчезал за толстыми дубовыми дверями. Ей было совершенно непонятно такое отношение к человеку, официально обвиняемому в убийстве.

Ни для кого не составляло тайны, что Лукас был младшим отпрыском весьма благородного семейства, который, похоже, получал удовольствие, играя роль паршивой овцы в стаде. Вряд ли чопорные и благовоспитанные бостонцы станут благоволить к человеку, который открыто смеялся над принятыми в обществе условностями, – тем более ее отец, самый удачливый из всех окружных прокуроров в Содружестве Массачусетс

Элис сочувствовала несчастному, которому придется защищать Лукаса Хоторна. Еще никому не удавалось выстоять в суде против ее отца. Впрочем, несмотря на то, что она до сих пор лично не встречалась ни с кем из семейства Хоторн, Элис не сомневалась, что, принимая во внимание их имя и состояние, не говоря уже о том, что Грейсон Хоторн считался одним из лучших адвокатов в городе, схватка будет жаркой. Движимая невольным любопытством, она решила выяснить у отца, что ему известно об этом деле, когда в полдень они встретятся за ленчем в «Локе-обер»

Резкий стук в дверь вывел ее из задумчивости. Она удивилась, заметив за матовым стеклом очертания чьей-то рослой фигуры.