– Удобно? – Он бросил взгляд на жесткое кресло и поморщился. – Скажем лучше, что я исполнил ваш приказ, мэм. – Голос его был таким же приторно-сладким, как виски с медом, которое она позволяла себе в тех редких случаях, когда заболевала гриппом.

– Если не ошибаюсь, вы говорили, что ждете меня ровно в девять часов. Минута в минуту, – добавил Лукас с видом добродушного озорства. Затем он взглянул на часы, которые совершенно ясно показывали, что было уже половина десятого, и приподнял брови: – Я явился сюда точно в назначенное время.

А она, как назло, опоздала. Впрочем, у нее имелись неотложные дела.

Несмотря на то, что ее семья могла гордиться прекрасным старинным именем, у них никогда не хватало денег, чтобы обеспечить себе подобающее положение в обществе. И хотя Элис жила всего в нескольких шагах от родительского дома, она пыталась поддерживать видимость независимости – сама заботилась о стирке собственного белья, сама готовила себе завтрак и ленч и только ужинала, как правило, в кругу родных. Как бы ни было ей неприятно в этом признаваться, но в желудке у нее частенько громко урчало к тому времени, когда дядя Гарри подавал ужин на стол.

Сегодня утром, едва проснувшись, она обнаружила, что в ее крохотной кухне совсем не осталось продуктов. А когда она бегом устремилась в большой дом, оказалось, что отец уже отправился в суд, дядя, служивший начальником городской полиции Бостона, – в участок, а Макс – на свою работу в банк. Вся оставшаяся после завтрака еда была аккуратно сложена в ящик со льдом, кофейный прибор вымыт и убран в шкаф, так что на столе не осталось даже крошки хлеба. Элис мысленно корила себя за то, что трое неженатых мужчин проявляли куда больше способностей по части домашнего хозяйства, чем она сама. В довершение к прочим бедам все ее пригодные для работы блузки были сложены на мягком кресле в груду, к которой она мысленно прикрепила ярлычок: «Нуждаются в стирке».