Атмосфера в комнате накалилась до предела, лицо Лукаса выражало ярость и отчаяние, словно у загнанного в угол хищника. Затем он выхватил у нее перо и быстрым, размашистым движением поставил под документами свою подпись.

– Превосходно!

Она отказывалась чувствовать что-либо к этому человеку – ни сочувствия, ни интереса. Теперь они стали адвокатом и клиентом. Чисто деловые отношения. Любые другие вряд ли могли пойти сейчас кому-нибудь из них на пользу. Почему же тогда ее взгляд снова и снова обращался на его губы?

Собрав всю свою решимость, Элис убрала бумаги в папку.

– А теперь расскажите мне о том, что произошло в ночь убийства.

Лукас раздраженно вздохнул и отвернулся к окну.

– Я же сказал вам, что находился у себя в клубе. В постели.

– Вы были знакомы с жертвой?

– Да.

Она ожидала от него дальнейших объяснений, однако он не добавил ни слова.

– Она работала на вас?

– Нет.

– Вы спали с ней?

Он взглянул на нее с видом крайнего презрения.

– Нет.

– Вы видели ее в ту ночь?

– Нет.

– Были ли вы вообще в переулке в момент совершения убийства?

– Нет.

Элис подалась вперед.

– Ваши короткие, односложные ответы могут выводить меня из терпения, мистер Хоторн, однако присяжные отнесутся к ним иначе. Они сочтут, что, если вас нисколько не волнует, что женщина была задушена в переулке прямо за вашим заведением, это лишний раз свидетельствует о вашей бесчувственности. Более того, они легко могут сделать еще один логический вывод и воспримут ваше видимое безразличие как доказательство того, что именно вы убили Люсиль Руж.

Нижнюю часть его лица исказила судорога.

– И что, после этой тирады вам стало легче?

В ней снова вспыхнуло раздражение, но она усилием воли взяла себя в руки.

– Так это или нет, вас нисколько не касается. Просто вы сами усложняете мне задачу.

– Жизнь вообще сложная штука, моя прелесть, – с оттенком цинизма произнес он.