Но ни одной он не хотел посвятить свою жизнь, а как еще можно относиться к жене. Ему нравились женщины. Нет ничего восхитительнее женской компании и ничего более волнующего, чем женское тело. Ему нравился женский взгляд на вещи, то, как женщина способна облагораживать окружающих ее мужчин, и он наслаждался женским умением пробуждать в избраннике необузданные чувства. Он дружил с женщинами и имел любовниц, но все проклятие заключалось в том, что эти две ипостаси редко совпадали. Он как-то предложил женщине выйти за него замуж, но та не приняла импульсивного предложения, сделанного наполовину из жалости, наполовину под влиянием страсти, а в целом под влиянием момента. Она вышла за другого, отдавшего ей всю душу. «Я бы тоже отдал, — с тоской подумал Драмм, — за одну секунду, на одном дыхание! Если бы только знал, что значит влюбиться!»

Сейчас его мучила физическая боль. Нога и голова. От жары становилось еще хуже. Он задыхался, горел. Попытался повернуться, чтобы сбросить одеяла. Напрягся, но не смог даже пошевелиться.

— Ну-ну, — услышал он тихий голос. — Все в порядке. Успокойтесь. Мы здесь.

Он открыл глаза. Девушка склонилась над ним. Мальчики придвинулись вплотную и держали его так крепко, что стало еще больнее. Незнакомка пристально смотрела на него, и ее лицо отражало то же страдание, которое он ощущал. Славные карие глаза. Мальчишки смотрели на него голубыми, зелеными и черными глазами. Наверное, сон продолжается. Драмм зажмурился, сжал зубы.

— Я бы лежал спокойно, — сказал он, — если бы меня не поджаривали заживо.

Девушка и мальчики испуганно переглянулись, еще крепче сжав его.

— Чертовски… ужасно жарко здесь, — удалось выговорить ему. — Нельзя ли попросить вас убрать несколько одеял, пока я не испекся окончательно?

— О! — произнесла женщина.

— Я тебе говорил, — сказал ей один из мальчиков.

— Мы его совсем задушили, — добавил второй. — Сколько на кровати одеял?

— Пять, — ответила она и запальчиво добавила: — Мы же должны держать его в тепле.