Их не было. Словно каменный, человек лежал в ее постели. Александра вздрогнула. А что, если он умер? Сможет ли она когда-нибудь заснуть в этой кровати, зная, что здесь отлетела чья-то душа? Девушка нахмурилась, пытаясь отогнать от себя эгоистичные мысли. Бедняга не заслужил подобного отношения. Но чем она может помочь? Ничем. Что они будут делать, если незнакомец не проснется? Ужас. Умереть среди чужих людей, которые даже не будут оплакивать его, а только помнить, что чужой человек принес в их дом горе и смерть. Оставить такое страшное наследство. Александра задумалась, изучающе разглядывая длинное, костистое, серое лицо и пытаясь угадать то, чего не выдали личные вещи раненого. Будет ли кто-нибудь горевать о нем? Наверное, этому человеку около тридцати лет. Конечно, в таком возрасте уже имеют жену и детей. А может, у него нет семьи. Обручального кольца по крайней мере нет. И он некрасив. «Бедняга, — печально подумала Александра. — Такой невзрачный — длинноносый, лицо худое, скулы выпирают, а щеки ввалились».
Девушка отвернулась, чувствуя себя беспомощной, как в тех случаях, когда мальчики приносили больного зверька, которого невозможно было спасти, — птенчика или крольчонка, беззащитного малыша, потерявшегося или выпавшего из гнезда. Тогда, чтобы успокоить братьев, она укладывала страдальца в коробочку, выложенную ватой, ставила блюдечко с водой и оставляла до утра, создавая иллюзию лечения. Было обидно понимать, что для этого человека она не могла сделать ничего большего.