Несмотря на то, что вагон был переполнен, одно место рядом с ним пустовало.

За два дня пути пассажиры, как водится, перезнакомились. Узнав, что Эйприл потеряла на войне мужа, все оказывали ей знаки внимания, играли с Дэйви. Как это часто бывает, сообща трапезничали, и только конфедераты держались особняком.

— Ничего, если я присяду? — спросила она тихо.

В глазах южанина постарше — ему история молодой вдовы тоже была известна — мелькнуло удивление.

— Будем рады, мэм, — ответил он приветливо и встал, не сводя, однако, настороженных глаз с набычившихся янки.

Эйприл оглянулась и, увидев недовольные лица, насупленные брови и злые глаза, нахмурилась.

— Война закончилась, — сказала она громко, и голос ее дрогнул. — Думаю, достаточно жестокости, ненависти и смертей…

Она запнулась на последнем слове. Ее волнение больше, чем что бы то ни было, заставило возбужденных северян вернуться на свои места.

Эйприл откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. А открыла, когда почувствовала прикосновение ладошки Дэйви.

— Мамочка, ты что?

— Все в порядке, Дэйви, — шепнула она, привлекая сына к себе.

— Спасибо, мэм, — сказал тот, что постарше, и улыбнулся. — Меня зовут Блэйк Фаррар. Я — лейтенант Первой Техасской кавалерии. Теперь уже бывший. А это мой брат Дэн.

Его губы сжались, а карие глаза погрустнели. Он коснулся руки брата, но тот не отреагировал.

— Он был ранен? — осторожно спросила Эйприл.

— Да. Только ран вы не увидите, — ответил старший Фаррар. — Боюсь, его никто не сможет вылечить.

Глаза Эйприл повлажнели, что еще больше удивило южанина.

— Слишком много ран и страданий, слишком много потерь, — сказала она вполголоса.

— Вы тоже, я слышал… — В голосе Блэй-ка Фаррара прозвучало неподдельное сочувствие. — Иногда… мы забываем об этом, но боль возвращается, хоть, говорят, время лечит. — Он сделал неопределенный жест рукой. — Куда путь держите, мэм? — Эйприл расправила плечи.