Переведя взгляд с Изабеллы на ее свиту, он увидел двух знакомых ему дугласских рыцарей и своего кузена, сэра Уолтера Скотта, который недавно стал лэрдом Букклея.

Взгляд наблюдателя вернулся к очаровательной девушке, чье веселье вновь сменилось настороженностью, словно она кого-то остерегалась.

Когда какая-то леди подошла к ней сзади и тронула за руку, она вздрогнула, затем облегченно улыбнулась.

По сильному сходству между двумя женщинами он догадался, что они сестры. Затем Букклей присоединился к ним и по-собственнически обнял подошедшую. Такой интимный жест сказал наблюдателю, что она, должно быть, его жена.

Наблюдатель отошел подальше, потому что Букклей мог узнать его и подозвать, чтобы представить. Как бы ему ни хотелось быть представленным, он пока не желал привлекать к себе внимание.

Но все равно не смог устоять против того, чтобы вернуться через полчаса и снова наблюдать за ней.

Букклей и его жена куда-то отошли, и девушка стояла возле пылающего огня, болтая с одной из придворных дам Изабеллы. Невдалеке от них дети поджаривали на огне ячменные лепешки и куски баранины.

Внезапно какой-то хорошо одетый мужчина подошел к ним, схватил девушку за руку и резко развернул лицом к себе.

Наблюдатель подошел ближе, нахмурившись.

Девушка попыталась вырвать руку, но мужчина держал крепко. Явно браня, он тряхнул ее за руку, подчеркивая свои слова.

Наблюдатель шагнул еще ближе, пребывая в нерешительности, полагая, что мужчина, должно быть, ее родственник, имеющий право и причину говорить с ней так резко.

Но она сопротивлялась, словно он приказывал ей сделать что-то против ее воли. Она казалась рассерженной и, возможно, напуганной.

Мужчина погрозил ей пальцем.