– Вы сказали, ваш дом в часе езды отсюда?

– Да. Однако прошлой ночью дождь размыл дорогу. Это может нас задержать, – сухо ответила Темпл. Мысли ее снова вернулись к известию о джорджийских гвардейцах, иначе она с удовольствием бы поболтала с Элайзой Холл.

Горные хребты упирались в чистое голубое небо. Узкая дорога огибала широкую долину, засеянную кукурузой, зеленые стебли резко контрастировали с красноватого оттенка почвой.

– Мне говорили, вы живете на ферме. Много ли земли у вашей семьи?

– Земля принадлежит всем людям племени чероки. Мы ею только пользуемся. Строения, скот, урожай – вот чем мы владеем, что можем продать. – Темпл посмотрела на Элайзу и поняла, что учительнице, как и любому белому человеку, непонятен такой порядок вещей. – Мы так живем, хотя ваши люди находят это странным.

– Да, у нас все по-другому, – признала та и добавила: – Вы говорили, вашего отца куда-то вызвали. Когда вы ждете его обратно?

– Мы надеемся, через несколько дней. Он член Национального Совета. Это законодательный орган вроде вашей палаты представителей, – объяснила Темпл. – Они собрались, чтобы обсудить одобренный Конгрессом билль о переселении всех индейских племен на западные земли. Ваш президент Эндрю Джексон пригласил делегацию чероки встретиться в его доме в Теннесси в следующем месяце.

– Пригласил встретиться?! – ахнула пораженная Элайза.

– Мы никогда не переселимся на запад! – страстно выкрикнула Темпл. Сама мысль об этом была мучительна не только для нее, но и для каждого чероки. Эти земли с давних пор принадлежали им и только им. Из поколения в поколение чероки пили воду из этих рек, охотились на дичь в этих лесах. Останки их предков покоились в этой земле, на ней стояли их дома. Никакие уговоры не заставят их уступить, так Темпл и сказала:

– Согласно закону, ваше правительство обязано соблюдать условия договора, заключенного с нашим народом. Заставить нас переселиться нельзя, а новый договор мы добровольно не подпишем.