Старая Мэг со вздохом кивнула:

– Да, конечно. И если ты не можешь вынести их из дома сама, то я позабочусь, чтобы они попали в твои руки.

– Спасибо, Мэгги. Для меня будет большим утешением хранить эти вещи у себя.

– Неужели ты и впрямь собралась замуж за этого болвана без подбородка?

– Да, собралась. Они хотят, чтобы я вышла за него замуж, и на сей раз я собираюсь сделать так, как они мне говорят. Чтобы не разочаровать их. Как я уже сказала, мне почти двадцать два года, а за мной до сих пор еще никто не ухаживал. И я еще даже ни с кем по-настоящему не целовалась. – Сесилия представила, как ее будет целовать сэр Фергус, и от одной этой мысли ей стало плохо. – Мэгги, я мечтаю о детях, а для этого нужен муж. Уверена, что все будет хорошо.

По глазам Старой Мэг стало понятно, что у нее на сей счет было другое мнение. Но она кивнула и тихо промолвила:

– Нам надо молиться, чтобы дети, о которых ты так мечтаешь, не унаследовали его подбородок.

– Что ж, по крайней мере, ты выглядишь подобающе.

Сесилия робко улыбнулась, решив принять эти слова Анабеллы за комплимент. Она опустила глаза, стараясь не смотреть на изысканное золотое ожерелье с гранатами, красовавшееся на шее Анабеллы. Сесилия прекрасно знала, что это ожерелье отец преподнес ее матери в день свадьбы. Эта вещь напоминала о прошедших временах и о любви, которая соединила когда-то ее отца и мать. На сердце у девушки стало очень тяжело. Она с горечью подумала о том, что скоро выйдет замуж за человека, которого – в том не могло быть сомнений – никогда не сможет полюбить.

Сесилия окинула взглядом людей, собравшихся в зале на пиру. Этот пир знаменовал начало двухнедельных празднеств, которые должны были закончиться ее свадьбой с сэром Фергусом Огилви. Девушка почти никого не знала из гостей, потому что ей редко позволяли принимать участие в пирах или выезжать в гости вместе со своими родственниками. Она подозревала, что все люди, собравшиеся сейчас на пиршество, явились сюда лишь для того, чтобы всласть поесть, выпить и вдоволь поохотиться в чужих владениях.