Сесилия с трудом удержалась от желания замолвить словечко за родню со стороны своей матери. Но она давно усвоила, что возражать совершенно бесполезно. Возражая, она бы только навлекла на свою голову гнев Анабеллы. В качестве наказания за то, что Сесилия высказывала свои мысли вслух, ее ждала черная работа – грязная и утомительная. Иногда у нее возникало подозрение, что Анабелла нарочно говорит ей самые неприятные вещи. Временами ей казалось, что опекунша ненавидела Мойру Доналдсон, хотя девушка понятия не имела, чем могла заслужить такую неприязнь ее мать – всегда милая и любезная со всеми. Отцу Сесилии от Анабеллы тоже доставалось, и девушка не могла взять в толк, чем объяснялась подобная враждебность по отношению к ее покойным родителям.

От воспоминаний о безвременно ушедших родителях глаза Сесилии заволокла печаль. Пытаясь сдержать слезы, она смотрела себе под ноги. Скоро настанет день ее свадьбы – самый важный день в жизни каждой женщины, – а она, Сесилия, окружена чужими людьми, которым нет до нее никакого дела. Только бы Старой Мэг удалось незаметно проскользнуть в часовню или на одно из торжеств… Тогда Сесилия по крайней мере будет знать: единственный человек, который на самом деле любит ее, находится неподалеку. Но она не была уверена, что Мэгги удастся проникнуть на свадьбу. Если Анабелла ее заметит, она немедленно отошлет старуху куда-нибудь подальше. Да, как можно дальше. Но Сесилия чувствовала, что души ее покойных родителей находятся сейчас рядом с ней. Они жили в ее сердце и в ее воспоминаниях. О, как бы ей хотелось, чтобы родители действительно были с ней рядом!

– Улыбайся же! – шикнула на нее Анабелла. – У тебя сейчас такой вид, как будто ты вот-вот заплачешь. Сэр Фергус не должен видеть тебя в таком настроении. Иначе он может подумать, что ты недовольна тем, что станешь его женой.

Опекунша произнесла эти слова таким тоном, что Сесилия поняла: именно этого Анабелла боится больше всего на свете.