Ее охватила жгучая ревность, потому что Сесилия не сомневалась: вскоре эта распутница Давида окажется в его постели. И ее можно было понять – ведь и служанка, наверное, не встречала раньше таких неотразимых мужчин, как сэр Артан. И наверняка эта девушка возблагодарит провидение за такое счастье. Да, она, Сесилия, прекрасно понимала Давиду, но от этого ей легче не стало; казалось вопиющей несправедливостью, что распутной Давиде – пусть хоть на время – достанется сэр Артан, а ей, Сесилии, придется довольствоваться жалким сэром Фергусом.

– Эдмунд, как ты мог разрешить этому дикарю остаться здесь?! – возмущенно воскликнула Анабелла.

– А что мне оставалось делать? – поморщился сэр Эдмунд. – Ангус – ближайший кровный родственник Сесилии, и этот человек сказал, что старик болен, возможно, находится на смертном одре.

– Может быть, в таком случае мне следует поехать с ним? – неуверенно проговорила Сесилия и тут же потупилась, когда Фергус, Эдмунд и Анабелла с гневом посмотрели на нее.

– Никуда ты не поедешь! – решительно заявила Анабелла. – Ведь твой родственник все это время не хотел иметь с тобой ничего общего, не правда ли?

Наверное, это было правдой, хотя Сесилия всегда удивлялась странному поведению дядюшки. К тому же у нее остались самые приятные воспоминания об этом человеке. Он был рослым мужчиной с несколько грубоватыми манерами и речью. И когда-то дядюшка был к ней добр – во всяком случае, так ей казалось, – и всегда находил для нее время. Впрочем, сейчас не это было главным.

Сесилия отбросила эти мысли и, собравшись с духом, заявила:

– Это не имеет никакого значения. Главное – что мой дядюшка может умереть. И раз он мой ближайший родственник, то мой долг – находиться сейчас рядом с ним.

Сэр Фергус подошел к невесте и обнял ее за плечи. Однако это не казалось девушке проявлением участия – подобный жест скорее выражал утверждение права собственности.