— Вам нужно сесть вот сюда. — Она взяла его за руку и потянула к стволу упавшего на краю поляны дерева.

Мужчина послушно сел, и она принялась внимательно осматривать его рану. После смерти матери она под руководством более опытной Милдред ухаживала за ранеными и больными в их поместье и заметно преуспела на этом поприще. Эвелинда привыкла командовать взрослыми воинами, как малыми детьми, и искренне была убеждена, что только так и нужно обращаться с больными и ранеными мужчинами. Весь ее опыт ясно показывал — стоит только мужчинам занемочь, и они становятся совершенно беспомощными, хуже любого ребенка.

— Так-так, — пробормотала она, тщательно изучая затылок незнакомца. Ссадина все еще кровоточила, но она была не очень глубокой. — Выглядит не так уж плохо.

— Я же говорил вам, что я в порядке, — мрачно сказал незнакомец, поднимая голову.

— Но вы потеряли сознание, сэр, — настаивала Эвелинда. — Позвольте мне взглянуть на ваши глаза.

Он запрокинул лицо, и она приступила к осмотру. Похоже, и с глазами все было хорошо. Более чем хорошо. Они были замечательно красивыми: большие, темно-темно-карие, почти черные, опушенные длинными черными ресницами. В остальном его лицо выглядело довольно грубым: резко очерченные скулы, прямой нос, хорошо очерченный рот…

Взгляд Эвелинды пробежал по узкой верхней губе и остановился на нижней, которая, напротив, была очень полной и, судя по всему, мягкой. Не успев хорошенько подумать, Эвелинда поддалась любопытству и провела пальцем по пухлой поверхности. Губа действительно оказалась мягкой. И тут Эвелинда спохватилась, что ведет себя неправильно. Чувствуя, как краска стыда заливает лицо, она резко опустила руки.

— Там просто был кусочек грязи, — солгала она и попыталась сделать шаг назад. Однако незнакомец зажал ее коленями, и Эвелинда оказалась в ловушке. Она не испугалась, нет, но впервые почувствовала смутные опасения, связанные с этим мужчиной.