Эвелинда испытала новый взрыв незнакомых ранее ощущений. Она закрыла глаза, полностью растворяясь в волнах необыкновенного удовольствия, и неожиданно обнаружила, что разрывается между необходимостью отстраниться и желанием замереть, продолжая наслаждаться тем поразительным воздействием, которое он на нее оказывал. И вдруг Дункан не только отпустил ее руку, но и разжал ловушку, которая удерживала ее на месте. Эвелинда открыла глаза как раз в тот момент, когда он поднимался со ствола упавшего дерева. Она попыталась собраться с мыслями и решила найти свое злосчастное платье, чтобы надеть его и хоть как-то соблюсти приличия, однако не успела. Дункан взял ее за подбородок, повернул лицом к себе и очертил круг на щеке.

— Здесь тоже, — произнес он.

Эвелинда только вздохнула, почувствовав, как он обводит пальцем очередной синяк. Еще одно повреждение от падения в реку. Но почему-то она была совершенно не в состоянии что бы то ни было членораздельно объяснить, пока его пальцы скользили по ее коже.

— У вас красивые глаза, — тихо сказал Дункан, пристально глядя в ее глаза и оставив в покое синяки.

— У вас тоже, — прошептала Эвелинда.

Легкая улыбка промелькнула на губах Дункана, после чего он наклонился и поцеловал ее.

Эвелинда просто остолбенела от такого неожиданного проявления нежности. Его губы — действительно мягкие — оказались к тому же весьма настойчивыми. Она сочла этот поцелуй совершенно неуместным и собиралась решительно заявить об этом, когда что-то твердое уперлось в ее губы. Эвелинда попробовала отвернуться. Но его рука предусмотрительно удерживала ее голову сзади, пресекая всякую попытку вырваться, а язык уже проник в ее рот.