Эвелинда слегка улыбнулась. Как раз в это время, доехав до середины моста, она ослабила поводья, предоставив Леди свободу. Лошадь тряхнула гривой и с радостным ржанием понеслась вперед. Эвелинде не надо было оглядываться и смотреть, где Мак, она знала, что он их нагонит. А Милдред, вцепившись в хозяйку, сосредоточилась исключительно на том, чтобы не выпасть из седла.

Только убедившись, что Милдред успокоилась, Эвелинда слегка натянула поводья. Леди тут же подчинилась. Таков был привычный ритуал. Всякий раз после очередной жестокой и низкой выходки Эдды Милдред шумно выходила из себя. Эвелинда увозила ее подальше от замка, чтобы уберечь от наказания за неосторожные слова и поступки.

Как только Леди замедлила бег и перешла на легкий галоп, Мак поравнялся с ними и, глядя на Эвелинду, вопросительно приподнял бровь. Но она в ответ только покачала головой. Ей не хотелось рассказывать о том, какой «сюрприз» преподнесла Эдда. Милдред снова впадет в расстройство, а Эвелинда уже потратила достаточно времени на умиротворение горничной. Теперь ей нужно преодолеть собственные душевные муки и осмыслить сложившуюся ситуацию.

— Можно возвращаться, — сказала Милдред. — Не волнуйтесь, я не скажу и не сделаю ничего плохого этой гадине. Напрасный труд. Но я уверена, в преисподней для нее уже приберегли что-нибудь особенное и ждут не дождутся, когда наконец она помрет. Для всех нас будет лучше, если она поторопится.

Эвелинда попыталась улыбнуться. У нее не было сил отвечать, вместо этого она остановила лошадь и взглянула на конюха:

— Ты отвезешь Милдред домой?

— Значит, вы не возвращаетесь? — встревоженно спросил он.

— Не сейчас. Мне надо побыть одной.