– Миледи! Вы не пострадали? – спросил, подбегая к ним, Кестер.

– Нет, хотя и получила небольшой синяк. – Кайра улыбнулась и вдруг встревоженно взглянула на Лайама. Только теперь она поняла, что он на сломанной ноге кинулся к ней на помощь и одолел брата Пола.

– Ох, сэр Лайам, вам уж точно не следовало вставать! Конечно, я вам благодарна, но вы могли повредить ногу…

– Она и так повреждена. – Злость утихала, и Лайам почувствовал острую боль в ноге.

– Я имею в виду: вы могли повредить то, что зажило.

– Может, вы и правы. – Он понял, что отбросил костыль, когда набросился на монаха, и огляделся. – Во всяком случае, стоять мне совсем не нравится.

Быстро подобрав костыль, Кайра, подавая его Лайаму, заметила, как сильно он побледнел. Должно быть, этот человек испытывал смертельную муку, но не издал ни звука.

– Кестер, проследи, чтобы брат Пол вернулся в монастырь, – приказала она и стала помогать Лайаму, который с трудом ковылял к их убежищу.

– Да, миледи. – Кестер подошел к стонущему монаху. – Негодяй за это поплатится. Епитимья будет ужасной!

Кайре показалось, что мальчик этим очень доволен; сама она также надеялась, что он прав. Брат Пол накинулся на женщину, и, хуже того, при этом убеждал себя, что она сама в этом виновата. Правда, за последнее его вряд ли накажут – несомненно, многие монахи с ним согласятся.

Опустившись на постель, Лайам сразу затих и некоторое время лежал неподвижно, прикрыв лицо рукой, однако по прерывистому дыханию Кайра поняла, что ему очень больно. Она молилась только об одном – о выздоровлении. Не найдя признаков ухудшения состояния Лайама, она облегченно вздохнула. Постепенно дыхание больного становилось спокойнее, но… Не потерял ли он сознание?

Кайра положила ладони на сломанную ногу, закрыла глаза и сосредоточилась.

Лайам почувствовал прикосновение маленьких мягких рук и с трудом приоткрыл глаза. Под руками цели-тельницы боль уходила, вместо нее возникало тепло и странное покалывание. На миг его охватил суеверный страх перед непостижимым, и он как мог попытался успокоить себя.