Кайра поколебалась, затем сняла халат и залезла на кровать. Ее рыцарь очень раздражителен и невежлив, подумала она, и это вернейшее доказательство того, что у него болит нога. К тому же за все время, проведенное вместе, он ни разу не прикоснулся к ней. Едва ли мужчина может долго носить такую личину и не выдать себя хотя бы взглядом, а значит, она не вызывает в нем похоти, хотя становится все очевиднее, что с женщинами Лайам Камерон ведет себя весьма свободно.

Закрыв глаза, Кайра поборола тоску, вызванную этим суровым заключением, и поудобнее устроилась на чистой и мягкой постели. Она была благодарна изнеможению после долгой езды, надеясь, что тревожные мысли, собственная дурость и ноющее сердце не помешают ей заснуть.

Как только она улеглась, Лайам тихо спросил:

– Вероятно, все ваши родственники хранят невинность до свадьбы? – Он усмехнулся, услышав в ответ нечто похожее на рычание.

Лайам готов был признать, что в прошлом мог бы быть более сдержанным, но не собирался с кротостью принимать отношение к себе как к прокаженному всего лишь за то, что не сохранил девственность до брака. Он брал то, что ему предлагали, не давал пустых обещаний женщинам, с которыми ложился в постель, никогда не трогал девственниц, чужих невест и замужних женщин.

Последнее правило он должен будет донести до Кайры так, чтобы она ему поверила.

Кайра кипела от злости, и это вселяло надежду. Не может быть, чтобы женщина так злилась за его прежние амурные дела, если у нее нет других чувств, кроме доброты и дружбы. Он будет подпитывать ее злость, при каждом случае подливать масла в огонь, пока она не лопнет, как орех на сковороде, и тогда из нее вырвутся все слова, которые она держит в себе.

Погружаясь в царство сна, Лайам решил, что перед тем, как она лопнет, надо будет убедиться, что у нее под рукой нет оружия.