— Ты — глупая девушка со странными мыслями. Почему…

Удар грома и громкий визг заглушили его слова. Набожная девица бросилась на землю.

— Вот, — закричала она. — Слышишь ли ты голос Божий? Я — пророк! Всевышний предупреждает тебя, пей только воду, иначе будет тебе вечное проклятье, Джон Харти!

По небу неслись низкие облака, покрывая все серой тенью. Упали первые капли дождя. Она вздрогнула.

— Его кровь! — Она поцеловала свою ладонь. — Его святая кровь!

— Глупая женщина! Нас просто догнала гроза, — сказал Джон Харти и резко обернулся к другим.

— Я пророк! — выкрикнул он взволнованным голосом, передразнивая ее. — Помяните меня, если она не окажется еретиком! Вы, как хотите, а я хочу спрятаться от дождя, пока не утонул. Кто идет со мной?

С ним захотели идти все. Пока они собирались отправиться дальше, девушка выкрикивала грехи каждого паломника, которые были раскрыты ей самим Господом: невоздержанность Джона Харти, богохульский смех и шутки госпожи Паркс, плотское вожделение священника и мясо, съеденное в пятницу Томасом О'Линком.

Все обвиненные ею грешники не обращали на нее никакого внимания. Они обвязывали длинные концы капюшона, плотно закутывая себе голову, так как дождь усиливался. Когда паломники двинулись, был уже настоящий ливень. Женщина вполне легко могла догнать их, но она осталась в канаве, продолжая кричать им вслед.

В наступившей темноте дождь лил как из ведра, на дороге появились потоки воды. Она продолжала рыдать, простирая руки в сторону опустевшей дороги, за поворотом которой исчезла последняя фигура странника.

Из тени одного из придорожных деревьев вышел человек. Это был молодой рыцарь, который подошел к краю канавы и протянул руку. Его черные волосы слиплись от дождя, который также промочил насквозь его одежду паломника, из-за чего та прилипла к кольчуге, надетой под ней.