— Не хочу я жить, как все нормальные люди. Я хочу быть фокусником.

— От твоих фокусов и так весь цирк на ушах стоит. Поедешь к бабушке, пойдешь в школу, как все приличные дети.

— Я не хочу, как приличные дети. Я не хочу к бабушке, — выкрикнул Данька.

— Тебя пока что никто не спрашивает. Вырастешь, сам же спасибо скажешь, что тебе образование дали, — строго сказала мама и, смягчившись, добавила, — а потом ты ведь всегда любил гостить у бабушки.

Данька очень любил бабушку, и раньше поездки к ней были для него настоящим праздником, но сейчас даже воспоминания о бабушкиных сладких ватрушках и волшебных сказках перед сном его не обрадовали.

— А теперь не люблю. Я цирк люблю, — стоял на своем Данька.

— Я тоже люблю цирк, но тебя я люблю больше, и хочу, чтобы тебе было хорошо.

— Если вы отправите меня из цирка, мне не будет хорошо. Мне будет очень, очень плохо, — Данька заплакал навзрыд.

— Ну, вот тебе и на! Ты ведь всегда хотел в школу. Осенью поедешь к бабушке, там школа хорошая. Вот увидишь, тебе понравится,

— мама привлекла Даньку к себе, чтобы утешить его, но Данька вырвался и в бессилии затопал ногами.

— Никуда я не поеду! И в школу я больше не хочу! Ты не любишь меня! — выкрикнул Данька.

Никогда еще Данька не рыдал так горько. Он чувствовал себя одиноким и никому не нужным. Даже мама хочет избавиться от него, отправив к бабушке. Слезы душили Даньку. Папа с мамой вдвоем пытались успокоить его, но от этого Данька жалел себя еще больше, и плакал еще горше.

Наконец, устав от рыданий, он затих у мамы на коленях и только тихонько всхлипывал. Мама гладила его по непослушным вихрам.

— Глупенький. Мы же тебя очень любим. Выучишься, у тебя будет интересная работа.

— Значит, ты согласна, чтобы я был фокусником и дрессировщиком? — оживился Данька, глядя на маму все еще мокрыми от слез глазами.