Репетиция не удалась, но Данька не унывал. Времени до осени было много, к тому же артистов в их компании прибыло.

Данька, Бублик и Грымза еще немного посидели за ящиками, болтая о том, о сем. Скоро Тобика позвали на кормежку. Данька тоже был не прочь перекусить. Он взял Грымзу и тоже отправился домой.

Дома Данька посадил Грымзу на стол и деловито достал хлеб с сыром.

Грымза поглядела на угощение и одобрительно кивнула.

— А вы тут сытно живете. Я признаться, страсть как хотела домашней стать. Только люди почему-то крыс дома не заводят. И что удивительно, кошек дома держат, хотя если посмотреть, что в них хорошего? Самое отвратительное животное, — рассуждала Грымза.

Данька отрезал кусок сыра, пододвинул его к Грымзе, и та, взгромоздившись на сахарницу, приступила к трапезе. Данька сделал себе бутерброд, придвинул табурет и, забравшись на него с ногами, сел за стол напротив Грымзы. В тот самый момент, когда они мирно принялась за еду, дверь открылась, и вошла мама. Увидев Грымзу, мама застыла на пороге, взвизгнула и, сняв с себя туфель, запустила им в крысу.

Прежде, чем туфель успел долететь до цели, Грымза сообразила, что приятного знакомства с Данькиными родственниками не получится. Она ловко соскочила с сахарницы на стол, оттуда на стул, потом на пол и притаилась где-то в уголке.

Бросок оказался метким: туфель попал точно в сахарницу, та повалилась на бок, и сахар рассыпался по столу маленькой снежной горкой.