За обедом Данька готов был есть и первое, и второе из одной тарелки, но мама все таки заметила отсутствие мелких тарелок в шкафу, а когда она обнаружила, что количество стаканов тоже заметно поредело, Данька понял, что профессия жонглера не сулит ему ничего хорошего.

— Даниил, где посуда? — строго спросила мама.

Когда мама называла его Даниил — это была плохая примета.

— Я жонглировал, — Данька с вызовом посмотрел на папу.

— Ну ты посмотри на него! Всю посуду ужонглировал за раз?! — Мама обернулась к папе. — Полюбуйся, твоя школа!

Данька понял, что сейчас папа вспылит, и они с мамой поссорятся, а этого он не любил больше всего на свете.

— Папа меня не учил. Это я сам, — поспешно объяснил он.

— Знаю я, вы оба спите и видите, чтобы ты стал циркачем, как твой отец, мотался бы всю жизнь по свету. Ни кола, ни двора, — мама горько заплакала.

Даньке стало ужасно жалко маму, и они с папой бросились ее утешать. Наконец, когда мама успокоилась и вытерла слезы, Данька поцеловал ее и торжественно произнес:

— Мамочка, не огорчайся. Честное слово, я не буду жонглером и не разобью больше ни одной тарелки.

— Ладно уж, — мама ласково потрепала Даньку по щеке.

Даньке захотелось сказать маме что-нибудь очень приятное, и он выпалил:

— Я стану дрессировщиком.

Судя по маминому взгляду Данька понял, что сказал что-то не то, и поспешно добавил:

— Или фокусником!

Мама молча рухнула на стул.

ГЛАВА 3. ЧУДЕСА ГРИМИРОВКИ

Данька прикидывал, кого ему дрессировать. Сначала он хотел заняться львами, но заглянув в холодильник, понял, что дрессировку львов ему не потянуть: трех котлет было маловато. И тут Даньку осенило. Лучше всего дрессировать свинку Чуню. Во-первых, она жила в отдельном загончике, и Даньке разрешалось ее навещать. А вовторых, Чуня была не привиредой, и ела все, что Даньке удавалось утащить из холодильника.