Так оно и оказалось. Жуан зашел внутрь, но почти сразу же вернулся.

— Идите сюда! — Он предложил руку пожилой даме, помогая ей выйти из кареты, а Лаура, спрыгнув на землю сама, побежала в вестибюль. И тут же замерла на месте: просторный зал с выложенным каменными плитами полом, откуда начиналась уносящаяся ввысь лестница, был абсолютно пуст.

— Невероятно! — прошептала она.

В зале на первом этаже царило то же запустение. Ни мебели, ни картин, ни гобеленов, ни ковров, ни одной из ценных безделушек, с любовью собираемых Лодренами на протяжении веков; ни единой книги в библиотеке, ни единой лампы. С каминов сорваны решетки, исчезли даже подставки для дров, кочерга и щипцы. Спальные комнаты также были опустошены: все вынесено, упаковано с особой тщательностью, только на полу были разбросаны обрывки оберточной бумаги. На кухне, в буфетах, невозможно было найти ни одной бутылки, ни единой банки с крупой или с вареньем. На толстых балках, где под потолком обычно висели в ряд окорока, торчали лишь пустые крюки. Не уцелело даже и связки лука! Внушительная батарея медных кастрюль пропала вместе с горшками и посудой с ольей. От шедевров фаянсовой посуды с заводов Марселя и Мустье не осталось и следа. Лишь сиротливо возвышалась гора пепла в очаге: Лаура смотрела на него и, казалось, ощущала его вкус на губах.

— Невероятно! — выдохнула Лали. — Я ни разу в жизни не видела, чтобы дом опустошили так тщательно. Это вам не вечно спешащие воры и не вандалы, оставляющие за собой следы. Нет, те, кто здесь орудовал, располагали временем…

— Да, похоже на то… Дед построил этот дом, собрав в нем все самое ценное, что принадлежало семье, все семейные реликвии находились здесь. Он хотел в старости наслаждаться ими. Убранство дома в Сен-Мало более строгое и скромное: ведь там еще и финансовая контора занимает часть первого этажа, и мелкие портовые постройки, позволяющие следить за движением судов. Конечно, и там есть красивые вещи, но…