И, как всегда, когда он оказывался в затруднении, трактирщик обратился к супруге. Женщина умная и смелая — свою храбрость она не раз проявляла во время отсутствия мужа, — мадам Анри обладала еще и исключительной зрительной памятью. Муж подошел к ней в тот момент, когда она собиралась отвести в номер к новым постояльцам служанку с бульоном и посудой, полной горячей воды.

— По паспорту она американка, — прошептал он, — но я уверен, что где-то уже ее встречал… или другую, очень на нее похожую.

— Я бы не забыла, если бы видела ее раньше, — уверила его жена.

Однако, спускаясь вниз, она вдруг засомневалась.— Странно, — сказала она мужу, — теперь и у меня тоже такое чувство, будто я ее уже видела, но вот никак не припомню, где и когда!

А в это самое время та, которая так их заинтриговала, сбросив дорожное платье и освежив руки и лицо, уселась у огня, чтобы выпить с подругой по чашке бульона.

— Ну, вот и добрались! — вздохнула Лали, поставив мисочку на разделявший их поднос. — Что же теперь будем делать?

С тех пор как ей пришлось смешаться с парижской чернью, пожилая аристократка — ей едва перевалило за пятьдесят, но на вид можно было дать несколько больше — привыкла к этому уменьшительному имени, которым назвал ее Жан де Батц, когда она стала «гражданкой Брике». Ей чудилась в нем некая радостная легкость и утешение, ведь имя напоминало об их дружбе, об их союзе в те страшные дни, когда она доносила ему о том, что происходило в Конвенте и в Якобинском клубе, и когда он позволил ей отомстить за надругательство над дочерью — ведь она поклялась воздать этим революционерам над истерзанным телом своего дитя. И она увидела, как пала под ножом гильотины голова монаха-расстриги Шабо