— Люди видели, — вступил в разговор трактирщик, — но никто и слова не сказал. Надо бы порасспросить солдат, что несли службу у ворот Динана.

— Раз он велел им не болтать, так они и не скажут. Я так рассуждаю: люди все еще его боятся, потому как не знают точно, есть ли у него еще власть…

Тут заговорил сидевший за столиком у камина перед тарелкой с рыбным супом немолодой, хорошо одетый мужчина, которого, очевидно, здесь все уважали:

— Без толку расспрашивать служивых, они ничего

вам не расскажут. Верзила сбежал как вор, под покровом ночи, когда начался отлив, песчаным берегом. Его заметили, но назавтра распустили Наблюдательный комитет Сен-Мало, поэтому никто за ним и не погнался…

— А может, и правда была нота, мэтр Буве, — начал кто-то. — Если так, то он в Париж поехал…

— Прячась от людей? Пари держу, он отправился в свой родной Котантен и мечтает затеряться там в ландах

— А что стало с его дружком Понталеком?

Это подал голос Жуан, перекрикивая общий шум. Глаза присутствующих обратились на него, и воцарилось молчание.

— Так что? — снова спросил он. — Вы что, все онемели? А то, может, никогда и имени такого не слышали? Понталек, а?

Тут все поголовно осенили себя крестным знамением. Даже те, кто слыл революционерами, и то перекрестились исподтишка, а трактирщик Анри подошел к вновь прибывшим.

— Гражданин, — молвил он, — если вы из числа его друзей, лучше будет вам покинуть этот дом. Все мы здесь его знали, но нам это оказалось не к добру… Так что…

Слова дополнил жест в сторону двери. Жуан пожал широченными плечами:

— Да не друг я ему, совсем не друг, а ищу потому, что за ним должок остался. Но вы сказали: «Мы все его знали». Значит, его уже здесь нет?