— Так вы, значит, категорически не согласны с Вест-Индской компанией? Жаль. Только подумайте, какие можно иметь с этого проценты.

Несмотря на беззаботный тон, глаза графа смотрели на капитана жестко. Не только скука заставляла его допытывать бывшего контрабандиста. Отчаявшиеся судовладельцы, бывало, ввязывались в дела и похуже, чем получение незаконного дохода. Письмо с претензиями хрустнуло в кармане жилета, когда он повернулся на стуле.

Джек Ригс окинул хозяина насмешливым взглядом.

— Не хотелось бы идти против Маклина. А вдруг он узнает, что я рисковал кораблем его жены в этом деле? Если хотите заняться контрабандой, купите собственный корабль. Все равно Таможенный закон толком заработать не даст. И я не хочу, чтобы меня потянули в Адмиралтейский суд.

Вполне удовлетворенный ответом, Хэмптон перевел разговор на другое:

— Корабль его жены! Как благородно со стороны Маклина… Элисон и понятия не имеет, каким концом корабль движется вперед, и еще меньше знает, сколько кораблей оставил ей дед. У женщин голова набита опилками, в делах они ничего не смыслят и годны только для одного. Поэтому я никак не могу понять, какого черта Маклин настаивает, чтобы все имущество было записано на имя жены. По закону она все равно ничем не может распоряжаться, и это, повторяю, правильно.

Джек Ригс стер с усов остатки рома тыльной стороной ладони. Да, ему не перепить этого джентльмена; уже и то количество, что он принял, приятно расслабило и навело на воспоминания о прекрасной леди, о которой шла речь.

— Леди Элисон замечательная женщина. Лакомый кусочек, как сказал бы всякий капитан. Ей и не надо знать, где у корабля нос. Не для нее это. Она осчастливила Маклина, подарив двух здоровеньких мальчишек, и если он говорит, что корабли принадлежат ей, то имеет на это полное право.