А солнце? Оно, наверное, тоже было другое, не такое, как сейчас. Ярче, больше… И небо было другое. Голубое-голубое! Такого голубого цвета сейчас уже нет.

Но как же все это было?

Громко щелкнул замок в коридоре, хлопнула дверь — это пришли мама с папой.

— Виктор! — закричал еще с порога папа. — Уроки сделал?

— Опять ты в темноте читаешь! — Мама включила свет, а папа снял пиджак, туфли, лег на диван и, напевая в нос, развернул журнал.

При электрическом свете жизнь древних египтян стала еще загадочней.

Нет, думал я, никогда не было твоего крестьянина и пальмы, и старого плуга не было. А если и было, то все по-другому. И еще сильнее захотелось мне увидеть, заглянуть туда, вдохнуть тот воздух, поваляться на той земле…

— Папа, — спросил я, — эти мумии фараонов, что находят в Египте, они что, твердые или мягкие?

— Твердые, — напевая в нос, ответил папа.

— А они что, очень твердые?

— Да. Не мешай.

— Папа, а у них есть… выражение на лице?

Пение оборвалось. Папа осторожно спустил ноги с дивана и посмотрел на меня:

— Какое выражение?

— А вот такое выражение, какое было у них когда-то, когда они были живы. Может, кто-то из них чуть-чуть улыбается?..

— Улыбается?..

Папа снял очки и немного помолчал.

— Нет, — сказал он, кашлянув, — никто не улыбается.

2

…Тихо, темно в моей комнате. Я лежу в постели и смотрю в окно, мне не хочется спать. Спит залитый лунным светом двор, спят деревья; их длинные тени бесшумно раскачиваются на стене.

Высоко в черном небе мерцают звезды. Бог солнца Ра проплыл по небу в своей золотой лодке и ушел в пустыню — кончился день. Так думали египтяне.

Когда-то, много тысяч лет назад, вот так же ночью, лежал в своей хижине древнеегипетский мальчик. Лежал и смотрел на эти же звезды. А теперь на них смотрю я: вон та, над воротами, — большая, а рядом — две маленькие.