Макс отвернулся, поставил на столик бокалы и долго возился с бутылкой. Только наполнив изящные бокалы, он снова заговорил:

— Не знаю, как насчет вас, но я безнадежно трезв, а это в веселой компании считается большим грехом. Как считаете, может, стоит догнать наших приятелей?

— Прекрасная идея!

Губы ее еще подрагивали, но голос уже был сдержанным, а слезы она незаметно смахнула перчаткой.

— Похоже, Лулу и в самом деле хороший друг. Вы давно ее знаете?

Макс намеревался затрагивать только приятные темы, ибо ее грусть была так очевидна, что его тянуло к ней, как странствующего рыцаря к попавшей в беду деве.

— С самого детства. Хотя она куда отважнее меня, — выпалила Кристина и, вспыхнув от собственной откровенности, нервно добавила; — Не то чтобы… То есть… дела Лулу меня не касаются. О Господи, я мелю вздор, верно?

— Не знал, что у нас комнаты рядом, — спокойно заметил Макс. — Всякий может ошибиться дверью.

Мысль о том, что она будет спать всего в нескольких футах от него, захлестнула Макса волной неодолимого удовольствия.

— Вы едете на охоту утром? — поспешно спросил он, едва ли не впервые в жизни ощущая неловкость. Откуда взялись эти искренние, незамутненные эмоции в общении с женщиной, то есть именно там, где более уместна обычная похоть?

— Не дождусь завтрашнего дня, — оживилась она. — Так люблю эти прогулки на рассвете, когда воздух чист, а солнце словно умыто росой. Это всегда напоминает мне о простых радостях жизни.

— В таком случае нам следует выпить только одну бутылку, — галантно посоветовал он. — Я велел моему камердинеру разбудить меня в шесть.

— Значит, я буду на ногах раньше вас. Моя горничная поднимет меня в половине шестого.