Шейла, такая же давняя подруга, как Лулу, тоже считала Кристину белой вороной в шумном, падком на развлечения, вечно изменчивом, презирающем узы супружества высшем свете. Очевидно, она твердо вознамерилась свести ее с маркизом, чьи чары неодолимо притягивали легкомысленных дам.

Заранее приготовясь отражать ненужные и нежеланные атаки, Кристина с холодным безразличием отвечала на вежливые тирады маркиза. Тот, казалось, ничего не заметив, обратился к леди Моффет, с бесконечным терпением прислушиваясь к ее длинному монологу о преимуществах ловли лосося на удочку и добродетелях слуг, знающих свое место.

В следующий раз он заговорил с Кристиной, только когда подали основное блюдо. К этому времени ей до смерти надоел адмирал Голсуорси, громко рассуждавший о превосходстве английского флота, и когда маркиз умоляюще прошептал: «Буду более чем счастлив извиниться перед вами, если вы этого требуете», она не смогла не улыбнуться. Судя по выражению глаз, ему действительно было неловко.

— Это мне следовало бы извиниться, — вздохнула она. — Я уже просила прощения у Лулу. Мне так стыдно!

— Так вам и надо!

Ответная улыбка зажгла его прекрасные темные глаза, и Кристине показалось, что, несмотря на жесткие черты красивого лица, в нем есть что-то неотразимо мальчишеское.

— Я никогда не встречал вас у Шейлы.

— Зато даже в Силезию доходят слухи о вас.

— И вне всякого сомнения, самые лестные, — ухмыльнулся он.

— Мои подруги обожают вас. Должно быть, всему причиной прославленное американское обаяние.

— Хотите сказать, что от отца я ничего не унаследовал? Впрочем, это даже к лучшему.

Прежний маркиз Вейл отнюдь не славился добродетелями и предпочитал пьяную разгульную жизнь сельского сквайра.