— Но мы, — рассказывал папа, — обнаружили в этой квартире, на полу, отпечатки их пальцев. Что это значит? Это значит, что…

— Это значит, — быстро перебил его Алешка, — что они там на четвертинках… то есть на четвереньках ходили!

Правда, не всегда он так торопливо ошибается. Чаще всего он торопливо делает совершенно неожиданный, но правильный вывод. Очень скоро вы в этом убедитесь сами…

— Дим! — продолжал тарахтеть Алешка. — Мы туда на целый месяц поедем! Это сколько дней? Дим, а у Матвеича есть лодка — будем на ней плавать! У Матвеича есть пистолет — будем из него стрелять! У Матвеича есть…

Я снова засунул щетку в рот и невнятно пробормотал:

— У него есть самолет — будем на нем летать. Над озером.

Алешка немного «споткнулся», но тут же отомстил:

— А ты будешь нам готовить! Пищу! Из трех блюд! Три раза в день!

Вот это меня не пугает. Я люблю готовить. И вкусно поесть. И даже поделиться с близкими. Но если Алешка и дальше рассчитывает сесть мне на шею, я его овсянкой по утрам замучаю. А если мало покажется, то и по вечерам. И в обед. Из трех блюд. Пусть тогда из самолета постреляет и на лодке полетает.

— А Матвеич, Дим, он, знаешь, какой!..

Знаю. Федор Матвеич — легендарный сыщик Московского уголовного розыска. Папин учитель. Сейчас Матвеич уже на заслуженном отдыхе. Знатный пенсионер. Перед пенсией он приобрел крохотный садовый участок где-то довольно далеко и, как говорил папа, пишет там книгу воспоминаний о своих боевых товарищах, о героических буднях МУРа. Плавает на лодке, как считает Алешка, и стреляет из именного пистолета. Куда плавает и в кого стреляет — это нам пока не известно.

В «субботнюю пятницу» рано утром мы выехали из Москвы. Мы могли бы выехать еще раньше, но нас задержал Алешка.