— С самих снежных вершин! — Лицо подняло вверх палец и указало им в потолок.

— Клево! — сказал Алешка. — А на наших снежных вершинах такие фрукты не растут.

— Вах! Как обидно, да? А почему?

— А у нас их нет, этих снежных вершин, — безмятежно пояснил Алешка. — У нас средняя полоса. — И он стал подробно (по учебнику географии) объяснять, что такое средняя полоса и чем она отличается от снежной.

— Ваш красивый младший брат, — сказало лицо маме, — очень красиво говорит. А он не танцует?

Мама улыбнулась на этот двойной комплимент и покачала головой:

— Нет, он не танцует.

— Вах! Как жалко! Лучше бы он танцевал. Молча. Кушайте на здоровье.

И кавказское лицо поспешно скрылось из наших глаз.

— Испугался, — довольным тоном произнес Алешка, «мамин младший брат». — В горы ушел. Собирать фрукты на белоснежных вершинах.

Ехали мы еще довольно долго. Даже устали. Алешка неожиданно «выключился» и задремал, уткнувшись маме в бок.

День был уже в самом разгаре, когда мы свернули с шоссе на проселок, и папа сказал через некоторое время:

— Матвеич. Встречает нас.

На обочине, возле старенького «Москвича», стоял невысокий пожилой человек. Он был в джинсах и легкой ветровке. И совсем не был похож на легендарного сыщика. А скорее — на скромного пенсионера.

Мы остановились и вышли из машины. Папа с Матвеичем обнялись и похлопали друг друга по плечам. Средних лет ученик и старых лет учитель. Учитель пожал мамину руку, а нас тоже похлопал по плечам. Рука у него была твердая и теплая.

— Дай, думаю, встречу, — говорил Матвеич, — а то ведь не найдут еще мой дворец. Езжай, Сережа, за мной. Тут недалеко. Денька три всего.

По этой шутке, по улыбке в его глазах сразу стало ясно, что он радуется нашему приезду. И это было приятно.

Мы поехали дальше, за стареньким «Москвичом», лесной дорогой. Она была такая узкая, что порой ветки деревьев или зеленые еловые лапки с шишками гладили нашу машину по бокам. В этом лесном тоннеле было сумрачно и прохладно. Как в настоящем лесу. Дремучем таком.