— А ты, Лешка, случаем, не вятский будешь? Мы, вятские — мужики хватские.

— Мы не вятские, — перемещаясь поближе к столу, где мама с помощью Матвеича накрывала стол, пробормотал Алешка. — Мы не вятские, мы вернадские.

— Знаешь, мать, — сказал папа, — заберем-ка мы его обратно, в Москву. Мне Матвеича уже жалко.

— Не отдам, — возразил Матвеич. — Он мне нравится.

— Я этого достоин, — скромно отозвался Алешка. — Хоть и не вятский. — Тут он притормозил. — А мы куда заехали ваще? Ехали к тверским, а попали, что ли, к вятским?

— Куда надо попали, — успокоил его Матвеич. — Я вятский родом. А вятские, они…

— Хватские, — кивнул Алешка. — Уже знаю, два раза.

На столе, к счастью, появился обед. Огромное блюдо зелени (редиска вроде укропа, салатик), тарелки с окрошкой.

— Сам выращиваешь? — спросил папа Матвеича. — Ты огородник теперь?

— И веселый молочник, — Алешка ткнул пальцем в кувшин с холодным молоком. — У вас и корова есть?

— Ошибаетесь, граждане. У нас, у береговых жителей, огородов нет. И коровы с молоком тут не бродят.

— И фруктов нет, — сказал Алешка, — потому что нет снежных вершин.

— Потому что здесь дожди очень обильные, да и по весне озеро сильно разливается. Я, бывает, прямо с мостика… то есть с крыльца в лодку перешагиваю. Какой уж тут огород. А зелень и молоко нам тетя Фрося носит. Она неподалеку, на горушке живет. Там у нее и сад, и огород, и корова с курочками. Славная женщина!

— Кормилица, — согласился Алешка.

— Нам пора, — отобедав, сказал папа. — Надеюсь засветло доехать. А вы, — он повернулся к нам, — поступаете в полное распоряжение полковника в отставке Матвеича. Слушаться его беспрекословно. Как меня. И маму.

— Тогда ничего, — обрадовался Алешка, — жить можно.

— Значит, так! — Полковник в отставке встал. — Принимаю командование. Сообщаю: делать вам можно все, что не запрещено. Ясно?