А Синджин Сейнт Джон, красивый, как Бог, был чрезвычайно приятным орудием в достижении цели.

— Вас не видели со мной. Я попрошу Джеда высадить вас у ворот.

— Находиться одной вместе с вами — уже значит быть скомпрометированной, — весело заявила она, вдруг оживившись от сознания, что ее цель и так достигнута, но без физических действии. — Я просто могу сказать своей семье и епископу, что находилась с вами наедине в вашей карете длительное время.

— Я буду это отрицать, — резко сказал он, не желая становиться ничьим козлом отпущения. — И ваша девственность при вас.

— У-у, — ответила Челси, размышляя.

Интонация этого «у-у» заставила Синджина по-настоящему заволноваться. «Я не буду в этом участвовать, черт вас возьми, моя крошка! Да кто-нибудь следит за этим красивым ребенком?!»

— Нет, конечно, нет, ваша светлость, вы совершенно правы, — сказала она со слащавой покорностью, которая должна была бы сразу насторожить его.

— Хорошо. В таком случае мы понимаем друг друга, — ответил он, обманутый вернувшимся ее послушанием. Молоденькие девушки были за пределами его царства, поскольку не обладали ни одним из качеств, которые он искал в женщине: доступность и сексуальную опытность.

— Большое спасибо, что отвезли меня домой, — дружелюбно заявила Челси, когда показались ворота Оутлэнда.

Ему было очень жаль, что он не может удовлетворить ее и свои желания. Но даже он не был настолько безрассудным, чтобы отправиться в ловушку, какой бы сладкой ни была приманка. У него, конечно, было прозвище Святой за греховные сексуальные излишества, но не с девственницами. У него не было ни малейшего желания жениться. Он старательно избегал девственниц, тем самым как бы защищаясь от этой опасности.

Он постучал по экипажу, дав знак Джеду остановиться.

Их прощание было светским и учтивым.

«Ну, слава Богу, — подумал Синджин, откинувшись на мягком сиденье экипажа несколько секунд спустя, благополучно удаляясь от Оутлэнда. — Слава Богу».