Она нахмурилась, когда незнакомец протянул руки вверх, чтобы обхватить Селию за талию, и легко снял ее с коляски. Хотя сам жест не выходил за рамки того, что джентльмен мог предложить леди, но эти руки с длинными пальцами в черных кожаных перчатках для верховой езды сомкнулись вокруг тонкой талии Селии с излишней интимностью, и держал он ее чуть дольше, чем позволяли приличия. Наблюдая, Джесси ощутила странное смущение, словно стала свидетельницей чего-то очень личного. Селия, разумеется, ослепительно ему улыбалась, что было отнюдь не удивительно. Если он ее любовник, а Джесси с каждым мгновением все больше убеждалась, что так оно и есть, то она, конечно же, будет ему улыбаться. А он будет взирать на нее с тошнотворной пылкостью и стараться подольше задержать на ней свои руки. Другими словами, вести себя в точности так, как он и вел себя теперь.

Селия рассмеялась своим мелодичным смехом над чем-то, что он сказал, задержав ладони на рукавах его безупречно сшитого модного сюртука, когда он поставил ее на ноги и наконец отпустил талию. То, как она восторженно улыбалась ему в лицо, как ее руки по-собственнически лежали на его руках, даже то, как она, казалось, всем телом подавалась к нему, когда он говорил, полностью подтверждало догадку Джесси. Этот мужчина – теперешний любовник Селии, и у нее хватило глупости и дурною вкуса, чтобы привезти его домой, в «Мимозу». Возникал вопрос – почему?

Как бы его ни звали, откуда бы он ни был, от него приходилось ждать беды. Джесси чувствовала это всеми порами, точно так же, как Тьюди чувствовала надвигающийся дождь.