– Важно не то, что у тебя есть, а как ты это используешь, – отозвался он с многозначительной ухмылкой, стиснув руками пышные ягодицы своей подружки. Когда она захихикала и обняла его за шею, он сунул пачку долларов в соблазнительную ложбинку между грудей.

– О Клайв! – выдохнула она, почувствовав прохладное прикосновение бумажек. В ту же секунду она отпустила его шею и выудила доллары, стиснув бумажные купюры в кулаке.

– За то, что принесла мне удачу, – сказал он и ущипнул ее за прикрытый атласом зад. Она непроизвольно взвизгнула, еще раз поцеловала его и отвернулась, чтобы посчитать свои деньги. Клайв с усмешкой наблюдал за ней. Люси имела голову на плечах, которая была по меньшей мере такой же холодной и трезвой, как у него. Она любила мужчин, особенно его, но деньги любила больше. Уже одно прикосновение к ним приводило ее в восторг.

Клайв принимал поздравления с кивком и шуткой, сознавая, что за ним наблюдают почти все, находящиеся в салоне, когда он сгребал свой выигрыш в шляпу. Это был хороший и чистый выигрыш. Он давным-давно научился ловко прятать в руке тузы и незаметно вытаскивать карты снизу и использовать все остальные трюки и приемы. Он пользовался этим умением, когда было нужно, но не любил этого делать. Сегодня в этом необходимости не было, и он чувствовал себя исключительно хорошо. Еще несколько таких выигрышей, и он сможет купить землю и навсегда оставить эту грязную и вонючую Миссисипи.

Он был не дурак, чтобы держать при себе такую крупную сумму дольше, чем это необходимо. Покинув салон, он осторожно оглядел палубу с обеих сторон. Была уже поздняя ночь или, скорее, раннее утро, и большинство пассажиров давно разошлись по своим каютам. Только какой-то человек, которого Клайв не знал, стоял чуть поодаль, сжимая поручень, и смотрел на восточный берег реки. Был декабрь тысяча восемьсот сорокового, и река вздулась от дождей и имела своеобразный запах речной сырости. Ночь была ясной, с полной луной, дающей достаточно света, чтобы разглядеть грязную коричневую воду и безупречно чистую палубу.