Сквозь оконное стекло Элизабет наблюдала за тем, как дамы, разряженные в шелковые, отделанные кружевами платья, выходят из кареты, тщательно придерживая юбки, чтобы они не волочились по грязи.

— Какие хорошенькие! — проговорила она.

Мерси презрительно фыркнула и отвернулась.

А Элизабет продолжала, не отрываясь, смотреть на экзотических особ, шедших в сопровождении высокого блондина лет тридцати с небольшим и мужчины постарше, расфранченного, в старомодном серебристом парике. Идущая рядом с ним красивая светловолосая женщина с чересчур ярко накрашенными губами что-то прошептала ему на ухо. Мужчина хрипло расхохотался, но тотчас замолк, как только компания вошла в дом.

— А у лорда Рейвенуорта тоже есть любовница? — спросила Элизабет, замирая от страха: и как только она осмелилась задать такой вопрос?

Мерси воздела черные очи к небу:

— Как же не быть у такого красавца мужчины, как наш граф?! Да сколько угодно было! Он их меняет как перчатки. Последняя — эта маленькая потаскушка из Уэстовера, эта зазнайка леди Дэндридж. Но и она, как все остальные, долго не продержится.

Элизабет промолчала. Она вдруг поймала себя на том, что ей неприятно представлять рядом с Николасом Уоррингом женщину такого типа, как те две, что только что вошли в дом. И вообще какую бы то ни было женщину.

Даже его жену.

— Быстрее, тетя Софи, мы же опоздаем! Сейчас начнутся состязания!

Тетушка Софи вперевалочку прошествовала к входной двери.

— Иду, иду, моя дорогая. Тороплюсь изо всех сил.

Наскоро завязав ленты шляпки и накинув на плечи плащ, Элизабет открыла боковую, расположенную в торце дома дверь. Затем она помогла своей пухленькой тетушке спуститься по серым каменным ступеням и быстро направилась к конюшне, увлекая неповоротливую матрону за собой.

Денек выдался довольно ветреный, однако не слишком холодный. По небу плыли, временами заслоняя собой солнце, пушистые облака. Снег уже сошел с полей, и плодородная земля почти просохла. Кое-где даже виднелись весенние зеленые всходы.