У Элая болели голова и живот.

– Неужели ты думаешь, что меня сейчас волнует, чем занимается этот мерзавец?

– Элай, ты же читаешь письма рабочих. Ради Бога, подумай! Пахнет забастовкой!

– Плевать!

– Элай…

– Я хочу развестись с женой! – крикнул Элай, поймав взгляд Сэта.

Сэт вспыхнул и посмотрел на конверт в руке Элая.

– Боюсь, что ты опоздал, – сказал он.

– Что?!

Теребя высокий воротничок рубашки, Сэт бочком подобрался к двери спальни, открыл ее и стал на пороге.

– Миссис Мак Катчен уже развелась с тобой.

Ошарашенный Элай молча смотрел, как двигается кадык Сэта, словно пытаясь выбраться из тесного воротничка. Затем, вспомнив письмо врача и сопоставив факты, взвыл и начал крушить все, что попалось под руку. Он опрокинул мебель, сбросил лампы, разбил кувшин, зеркала и даже окна.

Только фотография, снятая на Острове Огня перед самым «концом света», осталась невредимой.

В начале октября Элай отбыл в Европу. Он посетил Англию, Шотландию, Францию, Италию, Германию и Бельгию, задерживаясь подолгу в каждой стране и постепенно восстанавливая здоровье и силы.

Весь год телеграммы от Сэта сообщали, что Форбс Даррент разваливает одно за другим предприятия Нортриджа. Весной 1900 года Элай счел более невозможным оставаться в стороне от дел компании. Он тосковал по Бонни и боялся встречи с ней. Поскольку Бонни не была уже его женой, Элай решил, что может просто не замечать ее. Когда Элай сошел с корабля в Нью-Йорке, его встретил Сэт и очень скоро доказал ему, что на этот счет он явно заблуждается.

Глава 5

– Где, черт подери, Форбс? – прошипела Дотти, стоявшая рядом с Бонни на мраморной ступеньке «Медного Ястреба». Вдали раздался пронзительный гудок паровоза, поезд, прибывающий в четыре пятнадцать, огибая последний поворот реки, – приближался к городу.